Переговоры в Исламабаде: Иран возвращает себе $6 млрд, дальнейший компромисс возможен, но не гарантирован

Иран добился первой дипломатической победы на переговорах в Исламабаде — США согласились разморозить часть активов Ирана. Речь идет примерно о $6 млрд (общую сумму замороженных активов оценивают в пределах $100−120 млрд).

Переговоры в Исламабаде проходят сразу в двух форматах — прямом и через посредников. Уже сам этот факт говорит о главном: стороны готовы говорить, а не только обмениваться угрозами.

По данным Reuters, Вашингтон согласился разморозить иранские средства, находящиеся в иностранных банках, включая счета в Катаре. Но ключевая деталь — условия. Как отмечает информагентство, «размораживание средств будет напрямую зависеть от того, обеспечит ли Иран безопасный проход судов через Ормузский пролив».

Читайте также

Трамп опять быкует: «Единственная причина, по которой Иран сегодня жив, — это наше согласие на переговоры!» Весь мир следит за Исламабадом, куда прилетели «300 спартанцев» из США и команда Мохаммада Галибафа из Тегерана

То есть Трамп и его спецпосланники перешли на доступный и понятный им язык бизнес-сделок: безопасность в обмен на деньги. Иран это понимает. И грамотно использует как главный аргумент на переговорах.

Вашингтон смягчает тон: от ультиматумов к компромиссу

Если раньше позиция Вашингтона строилась на максимальном давлении, то теперь она заметно изменилась. По информации New York Times, США на этих переговорах «не выдвигали максималистских требований», сосредоточившись на более узкой задаче — не допустить превращения иранской ядерной программы в военную. Это уже не ультиматум, а переговорная позиция.

Параллельно Wall Street Journal сообщает, что Тегеран выставил свои условия: ослабление санкций, разморозка активов и прекращение давления на покупателей иранской нефти, прежде всего Китай. В обмен Иран готов вернуться к параметрам ядерной сделки 2015 года (гарантами по ней, напомним, были в том числе Россия и Китай).

WSJ при этом подчеркивает: «маловероятно, что Вашингтон согласится смягчить санкции без дополнительных обязательств со стороны Тегерана». И это сохраняет напряжение — компромисс возможен, но не гарантирован. Все будет зависеть от позиции сторон и активности посредников.

Тем не менее сам факт обсуждения таких условий — уже шаг вперед. Еще недавно подобный сценарий казался почти невозможным.

Жесткие люди — гибкая стратегия. Почему Иран усилил позиции?

Отдельная интрига, на которую обратили внимание все западные комментаторы, — состав иранской делегации. По данным WSJ, в нее вошли политики, известные своей жесткой линией по отношению к Западу.

Например, Али Акбар Ахмадиан, член Высшего совета национальной безопасности, идеолог «асимметричной войны» с США и Израилем.

Логика проста: если соглашение поддержат даже самые принципиальные критики Запада внутри Ирана, оно будет гораздо устойчивее. Это попытка не просто договориться, а закрепить результат.

Читайте также

Скотт Риттер: Трамп устроил «цирк с конями», если бы не Китай, совсем опозорился бы в Иране «Америка не умеет доводить дело до конца», — возмущается Израиль

Что говорят эксперты

Западные аналитики оценивают происходящее осторожно, но признают: баланс сил в переговорах сейчас не односторонний.

В Европейском совете по международным отношениям (ECFR) отмечают: «Тегеран демонстрирует способность конвертировать региональную напряженность в переговорные преимущества».

Аналитики из Института Брукингса (Brookings Institution) подчеркивают: «США фактически признают необходимость частичных уступок, чтобы добиться хотя бы ограниченной деэскалации».

Экономисты также обращают внимание на рынок. По оценкам экспертов инвестиционного банка Goldman Sachs, даже частичное восстановление судоходства способно стабилизировать цены, но «любая задержка или срыв договоренностей мгновенно вернет премию за риск».

Политолог Фарид Закария в комментарии для CNN отметил: «Это не победа в классическом смысле, но это момент, когда Иран показывает — он не просто объект давления, а полноценный участник сделки».

Так что, возможно, главный итог этих переговоров — даже не деньги и не пролив, а возвращение самой логики дипломатии. Осторожной, прагматичной и впервые за долгое время — взаимной.